Кристина Войцеховская и Тадас Монтримас о спектакле Русского театра.

Новая постановка Русского драматического театра "Пьяные" стартует 14 мая. Обещают вновь удивить зрителей, на этот раз оригинальным жанром или, точнее, формой, — стендап. Ставить его будут литовский режиссер-постановщик Тадас Монтримас и москвичка художник-постановщик Кристина Войцеховская. С ребятами мы встретились в одном из кафе города, где они немного приоткрыли завесу тайны. О том, каких "пьяных" увидят зрители, об узких рамках и высоких заборах читайте в интервью ИА UlanMedia.

— Вы анонсировали спектакль в новом формате. Чем принципиально отличается этот жанр, "стендап"?

— Кристина: Начнем с того, что герои весь первый акт будут находиться на авансцене, то есть здесь не будет изначально какой-то сценической глубины. Они будут разговаривать со зрителем. Это вообще будет не драматический театр, они не будут играть, допустим, "я Марк, и я пьян". Они будут рассказывать историю так, как рассказывают ее в стендапе.

— Тадас: Мне кажется, что стендап — это такой способ отказаться от всего лишнего: от грязи, которая ассоциируется с пьяными людьми, от того, как они выглядят. Мы все это знаем, мы их видели на улице, еще где-то. Гораздо интересней, что они говорят, что у них "болит", что им интересно, что они понимают про жизнь. Сами тексты интереснее в тысячу раз, чем этот визуальный образ, который мы и так все знаем.

— То есть вы хотите отказаться от внешней мишуры? Или от лишних деталей?

— Кристина: Внешняя, как вы говорите, "мишура" будет, конечно. Мы просто постарались сделать, чтобы все персонажи были совершенно разными, в тексте они уже разные, но нам хотелось это усилить, подчеркнуть. Это люди в возрасте от 21 до 53 лет, они занимают разные социальные положения. Я думала, как их сделать максимально яркими и отличающимися друг от друга, чтобы создать ощущение того, что все мы очень разные. Возможно, что получится даже некая эклектика во всем этом. Два человека рядом будут стилистически совершенно не похожи друг на друга, но так и должно быть.

— Тадас: Хочется взять широкий социальный пласт, что и предлагает автор (Иван Вырыпаев — прим. автора). Это не просто. Не так, что все герои — рабочие фабрики, или все — строители, нет. И что очень важно, я всегда говорю, надо отличать, кто такие пьяные и кто такие пьяницы. Наши герои не пьяницы, есть люди, которые, возможно, вообще в первый раз напились, и то, что "болело" все эти тридцать лет, как раз вылилось, выплеснулось. Я понимаю, что алкоголизм — это больная тема для русской глубинки. Но "Пьяные" не про это, это спектакль о том, что "опьянение" как ворота в совершенно другой мир

— А не получится так, что это будет какая-то пропаганда употребления алкоголя?

— Кристина: Вот именно поэтому мы уходим от изображения пьяного человека, максимально уходим. Внешне они не будут пьяными.

— Тадас: В этом нам поможет форма, которую мы выбрали. Что дает стенд-ап? Люди выходят и говорят: "Вот есть пьяный чувак, он делает то и это". Он не вышел пьяным, это пародия, которая дает как раз то самое нужное отстранение. Мы не говорим, что эти пьяные люди самые умные или слова пьяного — это слова Бога. Сам Вырыпаев смеется над этим, он смеется над тем, что пьяные люди высказывают какие-то истины, сами не понимая этого, не понимая, какую истину они открывают. Вот что интересно. И тут нужен трезвый слушатель, который бы это услышал и, может быть, задумался о своей жизни. В спектакле высказываются такие вещи, про которые, мне кажется, каждый когда-то задумывался, но отталкивал от себя, старался про это не думать и не задавать себе такие вопросы.

— Тяжело работать с большой группой?

— Тадас: У нас занято 14 человек. И мне кажется, хорошо, что пьеса написана так, что здесь нет главного героя. Получается, что у каждого актера есть по два выхода: в первом и втором акте.

— То есть они все равнозначные?

— Тадас: Да, они все равнозначные. Но мне кажется, что у Вырыпаева в этой пьесе большее значение все-таки отдается мужчинам, не знаю, почему. Женщины не то чтобы становятся жертвами, но они просто оказываются в обстоятельствах, которые создает мужчина своими поступками.

— Кристина: Мне кажется, что автор берет какую-то общепризнанную точку зрения и вкладывает аргументы в ее защиту в речь своего персонажа. И герой долго и убедительно начинает рассказывать нам, что все мы должны это понять и принять. А потом Вырыпаев вводит какого-нибудь другого человека, который начинает с ним спорить, и мы так же понимаем, что и этот человек прав. Вот это было, например, в фильме "Спасение" ярко показано.

Там есть эпизод, где героиня — монашка — встречается с какой-то девушкой, которая приехала в Тибет и потерялась. И эта девушка сидит вся такая небрежная и вдруг говорит героине: "Слушай, а тебе секс нравится?". Но мы же понимаем, что монашка не может об этом говорить, а Вырыпаев их специально сводит. Автор выдвигает две какие-то полярные точки зрения и сводит их, чтобы получилась, возможно, какая-то третья мысль.

— С Тадасом мы об этом уже говорили, теперь я задам этот вопрос вам, Кристина: вы уже видели "Пьяных" в других постановках? И как это влияет на вас?

— Кристина: Спектакль Виктора Рыжакова мы смотрели вместе с Тадасом. Я могу сказать, что мне в сценографии было трудно определиться, потому что мы думали: "вот как у Рыжакова классно придумано. А как нам сделать?" То, что мы видели, долго не отпускало, хотелось найти свой путь, придумать что-то иное. Мы думали поставить камеру, сделать какую-то видеопроекцию, думали, может на сцене будет все крутиться, и актеры будут как пьяные, потом мы хотели сделать все на пружинах, чтобы было трудно ходить, хотели сделать шатающийся пол на веревках, чтобы им опять было трудно ходить, потом хотели героям сделать нелепую обувь, чтобы они не стояли ровно. Было очень-очень много вариантов, потому что есть такая тенденция, если они пьяные, им нужно быть неровными, им нужно быть неперпендикулярными земле. И мы так долго-долго об этом думали, чтобы сломать эти 90 градусов, как в других постановках "Пьяных".

— Вы отказались от всего этого?

— Тадас: Да, мы поняли, что будет круче разбудить воображение зрителя тем способом, который мы выбрали, чем всеми другими способами.

— К чему готовиться зрителю?

— Тадас: Расслабиться просто. Темы поднимаются иногда серьезные, иногда не совсем, но это все должно быть очень легко. А зрителю надо, как говорится в начале пьесы у Вырыпаева, там есть стихотворение такое... Вот так и надо.

— О чем ваши "Пьяные"?

— Тадас: Мои "Пьяные" о поиске выхода из какой-то ситуации, которая складывалась в течение жизни, в которой каждый сейчас живет. Когда кажется, что вроде бы все нормально, но что-то не так, что-то беспокоит. Что делать, куда идти? Мне хочется сказать, что если что-то болит внутри, особенно вот здесь (показывает на сердце – прим. автора), то, может, стоит высказать это, открыть свое сердце. Необходимо приоткрыть свои высокие и деревянные заборы, которых в Улан-Удэ в избытке, и станет больше света.

— Кристина: Мне кажется, что "Пьяные" – это о смене угла зрения. Многие люди и я в том числе, читая пьесу, были шокированы текстом Вырыпаева. А нужно просто посмотреть на все это с иной позиции. Автор заставляет нас радикально сменить угол зрения.

— Тадас: Или приоткрыть двери своего забора.

— Кристина: Не только приоткрыть (улыбается), а говорит, что нужно снести эти заборы к чертям, задуматься, что "это не мир вверх ногами, а ты вверх ногами". В любом случает, это слом шаблонов.

Марина Пантаева, «Уланмедиа», 14.05.2016